Овидий Александрович Горчаков — советский разведчик и писатель.

0
1819

Многим из вас, ребята, знакомы, наверное, герои многосерийного телефильма «Вызываем огонь на себя», среди которых Герой Советского Союза Аня Морозова. Но, пожалуй, не все знают, что фильм поставлен по книге с таким же названием. Ещё меньше известно, что книга и фильм документальны, а автор книги — свидетель и участник тех далёких событий. Это советский разведчик и писатель Овидий Александрович Горчаков. В 1991 году Он дал интервью для развлекательного журнала «А почему?».

Три странички.

Родился я в Одессе в 1924 году. Овидием меня назвали потому, что папа и мама познакомились в городе Овидиополь на реке Днестре и на берегу Чёрного моря. По преданию, там жил сосланный римским императором Августом великий поэт Овидий. Наверное, поэтому я с шести лет начал писать стихи, а потом — рассказы и даже романы.

Жизнь моя ещё в детстве сложилась необычно. Я всё время путешествовал. Из Одессы — в Херсон, Николаев, Загорск, Москву, а из Москвы — в Нью-Йорк, когда мне было шесть лет. Это было великолепное приключение! Из Москвы мы ехали поездом через Варшаву в Берлин. Из Берлина — в Париж. Из Парижа — в Портсмут (Англия), из Портсмута в Нью-Йорк по Атлантическому океану. Пароход наш назывался «Европа».

В Нью-Йорке я, шестилетка, пошёл в школу. В Америке была Великая Депрессия — экономический кризис вроде того, что у нас сегодня. Мой отец был генеральным консулом СССР в Нью-Йорке. Мама наняла домработницу по имени Джейн. В школу я ездил на роликах. У отца были две машины: служебный «бьюик» и свой «форд». Америку я полюбил на всю жизнь. Не военное министерство Пентагон, конечно, а Америку, её замечательный народ.

В третий класс я пошёл уже в Лондоне, куда папу перевели представителем «Интуриста». Помню драки в школе. Меня лупили одноклассники, считая… американцем, янки, но учебный год я закончил пятым в классе. В Америке нас учителя не били, а в Англии били — тростью по ладони. В Америке закон божий не учили, а в Англии я вместе со всеми пел «Боже, храни короля» и наизусть произносил по утрам со всем классом «Отче наш». Однако ни в короля, ни в Бога я не поверил.

Зато поверил в Сталина, когда вернулся в Москву. И верил в него до войны. Но это — вопрос особый.

Дома меня не хотели брать в школу, потому что все предметы я знал только по-английски. На моё счастье, в Москве была единственная в СССР англо-американская школа, куда я и поступил. В пятом классе я начал писать стихи и рассказы по-английски. В 1937 году в Московском Доме пионеров открылась литературная студия, был объявлен конкурс. Я послал жюри рассказ, написанный по-английски. И был принят в литстудию! Наверное, никто мой рассказ не мог прочитать…

А школу нашу прикрыли в 37-м году, и я поступил в русскую школу.

И вот началась война. Меня в армию не брали, потому что мне было всего семнадцать лет, но уже на седьмой день я выехал на трудовой фронт копать окопы под Рославлем, где потом мне пришлось партизанить и заниматься разведкой. Осенью мы еле удрали с наших окопов — немцы прорвали фронт. Вернувшись босиком в Москву, я застал дома только сестру. Мать с младшей сестрой уехали в эвакуацию. Вот и пришлось мне увезти старшую сестру под Казань к маме. Не теряя времени, написал заявление в военкомат, чтобы меня отправили на фронт или определили в военное училище. Больше всего на свете я боялся, что война кончится до моего призыва. Поэтому отправился в Москву пешком. А от Казани до Москвы — около 700 километров! Была уже зима. Но поездом я ехать не мог, потому что у меня не было спецпропуска в столицу…

Только в начале 1942 года мне удалось записаться «в партизаны» по комсомольской линии. Но «партизаны» оказались сверхсекретной разведчастью Западного фронта, которую прославила Зоя Космодемьянская. В начале лета того года я десантировался ночью с группой разведчиков разведчиков под белорусским городом Могилёвом. Участвовал в спуске под откос семи эшелонов, во многих засадах на Варшавском шоссе и в боях. Первое моё задание в тылу врага длилось более года. В июне 1943 года я был тяжело ранен разрывной пулей в правое бедро. Спасся чудом — меня ночью вывез из тыла врага двухместный самолёт У-2. Мы летели недалеко от того самого Сещинского аэродрома Гитлера, разведкой которого я занимался, базируясь в Клетнянском лесу. О героическом этом интернациональном, советско-польско-чехословацком подполье я рассказал потом в книге и телефильме «Вызываем огонь на себя». Потом — четыре месяца в госпитале, и снова — в тыл врага. Снова Белоруссия. Потом — Польша и Германия.

За что же я удостоился великой чести попасть в число десяти лучших советских разведчиков?

Теперь, ребята, это не секрет. В начале мая 1944 года разведотдел Штаба 1-го Белорусского фронта получил из Москвы приказ: спсти и вывезти из тыла врага под Брестом четырёх руководителей Армии Людовой — левого крыла Сопротивления, партизанских отрядов Польши. Они требовались Сталину для создания первого в истории Польши народного правительства. Приказ Сталина, важная военно-политическая операция. Командиром группы из четырёх человек назначили подполковника Орлова, меня — заместителем. Ещё два радиста… Вылетали на двуз У-2 в тыл врага в начале мая. Сигналов на земле — партизанских костров — не было. Самолёт с подполковником разбился. Орлов выбыл из строя. Командиром назначен был я. Вскоре вылетели снова. Польские руководители находились в партизанском отряде в лесу под Малоритой, а лес этот был окружён дивизией СС и обнесён колючей проволокой. А в Москве их ждал Сталин. Я отправил их на Большую землю, а сам остался в капкане. Чудом спасся…

К сожалению, Овидий Александрович Горчаков скончался в Москве после тяжелой и продолжительной болезни на 76-м году жизни. Помним!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ